Ассорти-анон
О’Райли
Название: Двадцать лет спустя
Бета: нет
Размер: ~ 20К
Пейринг/Персонажи: Марс, Риттер; упоминаются Баунти, Альпен Голд и другие (эпизодически)
Категория: джен со старательно впихнутыми намеками
Жанр: драма, недоэкшн
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: "Марс резко повернулся на голос, всмотрелся в светлую фигуру в одной из ниш и в этот момент узнал, что именно чувствует человек, встретивший привидение."
Дисклеймер: Конфеты и марки принадлежат своим правообладателям.
Предупреждения: 1. Очередная АУ к Пионер!АУ.
2. Несмотря на впихнутые намеки, по авторскому замыслу текст является дженом от первой буквы до последней точки.
3. Риттер занимается самым "немужественным" видом спорта из всех известных автору - танцами :dances:

Мероприятие оправдало себя и как благотворительное, и как рекламное для выступавших. Устроители остались довольны собранной суммой, участники – качественной организацией мероприятия, их агенты и менеджеры – ставшими еще лучше репутациями своих подопечных. Повторной пресс-конференции не было, вместо этого участников фотографировали, то с одним спонсором и благотворителем, то с другим, а потом и со всеми сразу, а так как никаких скандалов за все время мероприятия не случилось, то на фотографировании все и закончилось. Как только погасла вспышка последнего из фотоаппаратов, репортеры в основной свое массе потеряли к мероприятию и участникам интерес. Риттер радовался прекращению этого шумного многолюдного кошмара также как и нескольким дням, которые можно посвятить не тренировкам, а заняться кое-какими своими делами. Он уже точно знал, что будет делать, предвкушение поддерживало его сильнее, чем аплодисменты в зале, позволяло сопротивляться нестерпимому жгучему желанию бросить все, запереться в своем доме и не выходить из него больше никогда.
Он тепло распрощался с Баунти. В ближайшее время и она не собиралась слишком активно искать нового партнера, так что они вполне могли выйти как пара на паркет еще раз.
Риттер оставил за собой номер еще на пару дней, просто чтобы было куда вернуться, да и вещи за собой не таскать. Он взял напрокат машину, неброскую, не привлекающую излишнего внимания шикарной отделкой или маркой, и ранним утром отправился в дорогу. Его путь лежал в маленький городок Марципан в паре часов очень медленной езды по пробкам и меньше чем в часе, если без пробок. Там его ждало одиночество, неторопливая прогулка в свое удовольствие и полное отсутствие нежелательных и нежелаемых контактов.
В городке Риттер остановился на первой же попавшейся стоянке, проехав лишь пару кварталов от домиков на окраине, не торопясь прошелся по пустым улочкам. Те, кто работают, уже занимались своими делами, неработающие же в этот все еще ранний час занимались своими делами по домам. Тех же, кто все-таки вышел на улицы, было совсем мало, и они в основном сидели под пестрыми навесами за немногочисленными столиками перед маленькими кафе. На Риттера они не смотрели, гораздо больше их интересовали свежие утренние газеты. Риттера это устраивало целиком и полностью. Он наугад выбрал небольшое кафе, занял среди свежевымытой зелени столик, накрытый скатертью из беленого полотна. Практически в ту же минуту к нему подошел сам хозяин, оторвавшийся от задушевной беседы с компанией в другом углу, судя по обращению по именам, похлопыванию по плечам и добродушному подкалыванию и смеху, завсегдатаями. Улыбаясь, Риттеру быстро принесли его небольшой заказ, спросили, нужно ли еще что-нибудь, одарили еще одной профессиональной и в то же время теплой и доброй улыбкой искренне любящего свою работу человека, получающего истинное удовольствие от общения со своими клиентами, которых, скорее всего, хозяин именовал гостями, и оставили в покое наедине с кофе. Риттер откинулся на плетеную спинку. Он получал истинное удовольствие и от оказавшегося действительно прекрасным кофе, и от свежего легкого ветра, от которого шевелились листья, и даже от бесконечной беседы владельца кафе, который так и не выпустил из рук сверкающий кофейник и иногда эмоционально им потрясал, не проливая, тем не менее, ни капли. Ритттер не торопился, растягивая удовольствие от вкуса кофе, запаха свежей выпечки и цветов, звуков разговоров и шагов прохожих, шелеста листвы, посвиста ветерка, сплетающихся в единую симфонию маленького города. Прекрасные полчаса пролетели одним мгновеньем, Риттер поставил чашечку на блюдце, с сожалением отодвинул ее к центру столика. Мысль об еще одной порции была соблазнительна, но на него уже начинали поглядывать с, как подозревал Риттер, намереньем втянуть в беседу, и потому он счел за лучшее уйти сейчас, чем когда нежелательные разговоры испортят ему все удовольствие от так восхитительно начавшегося дня. Он неторопливо достал пару банкнот, положил их под блюдце, встал и пока еще спокойным шагом покинул огороженную территорию у кафе.
Риттер прошел так близко от компании как мог, улыбнулся и чуть склонил голову. В ответ ему, так очевидно идущему по своим делам, лишь кивнули, вернулись к своим разговорам и на Риттера больше внимания не обращали. Его совершенно точно не узнали, так что никаких автографов не предвиделось.
Можно было вернуться к машине, но Риттер предпочел не спеша шагать по старым истертым булыжникам, никуда не торопясь, ни на тренировку, примерку, подгонку или, что самое тяжелое, очередную фотосессию или интервью. Узенькая улочка, по которой он прогуливался, влилась в более широкую, по которой в этот момент проехал ярко раскрашенный экскурсионный автобус. Риттер последовал за автобусом и вновь увидел его уже остановившимся у каменных стен, выполнявших роль ограды. Видневшееся за ними в проем ворот строение предстало перед Риттером во всем своем мрачном великолепии старинных развалин. Риттер подумал немного и свернул к замку, кусающему небо затупившимися зубцами на стенах. Нет особой разницы, где бродить – по мощеным ли улочкам, по узким ли каменным коридорам, сегодня ему хотелось просто двигаться, желательно молча, ни с кем не вступая в разговоры.
Билет можно было приобрести не только членам специально доставленных туристических групп, так что вскоре Риттер смотрел на каменные стены изнутри, и зрелище это не было самым интересным и захватывающим в его жизни. Внутри было прохладно. Об этом в буклетах, несколько штук которых Риттер прикупил у входа, сказано не было. Местами тесно, чем дальше от входа, тем более спертым и тяжелым становился воздух, что неудивительно, потому ни было одного кондиционера, не вписавшегося в средневековый интерьер, не было видно. Да еще для аутентичности или попросту в целях экономии вместо электрических светильников горели факелы. И об этом ни слова не сказано в рекламных проспектах. Зато самое то побродить, ни о чем не думая, не строя планов, с блаженной пустотой мыслей. Периодически путь Риттера пересекался с туристами. Каждый раз экскурсоводы с подозрением сканировали его глазами с ног до головы, подозревая в нем отбившуюся от стада овечку. Риттер отвечал неизменно вежливой доброжелательной улыбкой и, не сбавляя шаг, проходил дальше либо безмятежно пропускал немногочисленную группу, которая с не меньшим интересом, чем до этого в старинные предметы и интерьеры, вглядывалась в Риттера. Замок казался огромным снаружи, а вот внутри — совершенно маленьким. Была ли тому виной узость коридоров или нет, но Риттер все больше начинал тяготиться экскурсией. Он шел, не просто рассматривая доспехи и немногочисленные гобелены, а приглядывался, нет ли где поблизости помещения, подходящего для того, чтобы побыть немного одному, хотя бы несколько минут и так, чтобы никто его не потревожил. Но при проектировании замка такого места не построили. Риттер не стал привередничать и выбрал в одном из коридоров пустующую нишу для доспехов. Он прислушался, порадовался тишине, прислонился к стене и прикрыл глаза. Какие все-таки чудеса творят несколько минут покоя. Уже через четверть часа Риттер пришел в благодушное настроение и, оценив свое состояние, решил, что он, пожалуй, сможет добраться до выхода без желания упасть, закрыть голову руками и отползать от любых встреченных им на пути людей.
Риттер запрокинул голову. Еще немного, а потом он оправится в обратный путь, возможно, заглянет еще раз в то кафе и проверит, так ли хорош их вечерний кофе как и утренний, или во второй половине дня лучше приобретать еду и напитки где-нибудь в ином месте. Или он сразу пойдет и заберет машину и отправится в обратный путь.
Его неторопливые мысли и ленивые размышления нарушило вторжение. Кто-то шагал по коридору, дышал и шуршал одеждой. И как это он не услышал шума приближающихся шагов? Неужели так сильно погрузился в свои мысли? Но уходить было уже поздно, и Риттер молчал и не двигался, наблюдая за доступным ему отрезком коридора сквозь ресницы. Перед ним, ближе к противоположной стене, медленно переставлял ноги широкоплечий, высокий, примерно того же возраста, что и сам Риттер, мужчина в ничем не примечательной одежде, с курткой, завязанной на поясе небрежным узлом и оттого уже сползающей на бедра, с какой-то бейсболкой, смотрящейся на нем совершенно нелепо и не сочетающейся с остальным видом. Эту самую бейсболку тот как раз стянул, прошелся пятерней по волосам как будто расческой и натянул снова, сдвинув ее козырьком вбок. Лицо его было видно только в профиль, но что-то, не только любопытство, заставляло Риттера смотреть, какое-то чувство, сходное с тем мучительным ощущением вертящихся на языке и никак не ловящихся слов; смотреть на разворот плеч, посадку головы, и неуловимые слова становились все четче и ближе, взрывая самые глубокие пласты памяти.
Риттер вспомнил. От неожиданности и радости он не удержался:
— Марсик? Марс Рощин, ты ли это?
А потом с неудержимо расплывающейся по лицу улыбкой вновь прислонился к каменной стене и не отрывал взгляд от застывшего Марсика. Марсик, а это, невероятно, но факт, оказался именно он, смотрел на Риттера с очень странным выражением на лице. Риттер под таким взглядом поежился как от холода. Он совершенно не представлял, что в таких случаях правильно делать и говорить.
— Привет, Марсик.
Голос сорвался и вместо вежливого и сдержанного приветствия получился какой-то сип, сразу показывающий, насколько Риттер взволнован встречей, но именно это, казалось, и вывело Марсика из ступора. Он снова задышал, сделал несколько шагов по направлению к Риттеру, который стоял и, не двигаясь, ждал, когда Марсик подойдет поближе, чтобы пожать друг другу руки, или похлопать по спине и плечам, или что там еще делают не видевшиеся двадцать лет старые приятели. Приблизившийся Марсик осторожно вытянул руку и потрогал Риттера за плечо. Риттер хотел пошутить, но Марсик опередил его тихим удивленным бормотанием:
— Настоящий…
Ни один из них не успел сказать больше ни слова. Внезапно стало шумно от большой группы экскурсантов под руководством очень говорливого гида, которая принялась в излишних, по мнению Риттера, подробностях рассказывать очередную историческую, или псевдоисторическую, кроль их разберет, байку, связанную с этим замком и, вроде бы, с именно этим коридором. Марсик замолчал и принял равнодушно-расслабленный вид, что-то подобное постарался изобразить и Риттер, хотя его и не было пока видно со стороны никому, кроме Марсика. Риттер ждал, когда пройдет эта воистину состоящая из черепах группа, чтобы, не сдерживаясь, расспросить Марсика обо всем, особенно о том, как он попал сюда, в этот замок и в эту страну, и последнее его интересовало особенно сильно.

Как могло такое случиться и что теперь с этим делать – вот что интересовало Марса больше всего в данный момент, но как раз этому он и не мог уделить ни одной лишней минуты, не было у него лишней минуты, пары секунд и то не было. Только что вся его жизнь встала с ног на голову, и тут уже не до траты времени на приветствия и расспросы, нужно отложить все это на будущее, вполне возможно, очень отдаленное. Полнейшая непредсказуемость и недопустимое отклонение от разработанного плана операции. Но как можно было предвидеть такую ситуацию, когда выполнение задания и вообще вся работоспособность Марса под угрозой из-за, как бы выразился полковник, сантиментов. Нужно было немедленно брать себя в руки, как-то объясняться с Риттером, просить его молчать об этой встрече, договариваться о новой в более спокойном месте и уходить, уходить как можно быстрее. Внезапное появление группы, шумной и уж точно не скрывающейся, напомнило Марсу, чем он вообще-то должен заниматься и почему нельзя расслабляться ни на секунду. Хватило одной мысли, что вместо туристов на него могли выйти те, от кого он уходил по этим коридорам, чтобы волосы встали дыбом как шерсть у зверя на загривке. Если Риттера заметят рядом с Марсом, то его, ничего не подозревающего, запросто сочтут контактом, или вторым агентом, или еще кем-нибудь задействованным в операции, но в любом случае в покое не оставят.
Риттер сдул с глаз челку, совсем как когда-то, давным-давно, в детстве. Марс не выдержал и принял самое странное и, очевидно, самое непрофессиональное решение в своей жизни. Кто может сказать, что будет меньшим из зол.
— Уходим. Тихо. Быстро, – сказал он негромко, одновременно указывая направление коротким жестом, и позволил себе только пару секунд радости, когда Риттер кивнул и, не говоря не слова, вышел из скрывающей его ниши, не оборачиваясь, поспешил в указанном Марсом направлении и исчез из вида за поворотом.
Марс не стал терять больше ни единой секунды. Он пошел за Риттером по коридору, нашел его сразу за углом. Риттер задал вопрос первым:
— Куда дальше?
— Туда, – кивнул Марс в сторону ведущего к ближайшему выходу коридора и, подавая пример, свернул в узкий проход.
Риттер не отставал. Не задавал больше вопросов, не пытался обогнать Марса или взять на себя главенствующую роль. Просто молчал и шел следом, давая Марсу возможность прикинуть, стоит ли возвращаться к машине или искать иной способ перемещения.
Молчал Риттер недолго:
— Что делаем дальше?
— Ты выбираешься первым и быстро уходишь. Ты на машине?
— Да, она на стоянке кварталах в десяти от замка. Подъехать к входу или подобрать тебя по дороге?
Марс чуть не споткнулся.
— Ты садишься и немедленно уезжаешь, – оглянувшись на Риттера, сказал он, наверно, грубее и жестче, чем следовало.
Но Риттер не смутился. Он обогнал Марса, повернулся и уверенно заявил:
— Нет. Не знаю, что тут происходит, но больше всего это похоже на бегство или на уход от преследования. Так вот, я тебя не брошу. Не спорь, времени, как я понимаю, мало. Лучше давай думай, как добраться до моей машины. Или до твоей.
Марс хотел было привести тысячи доводов, почему не может быть так, и какой это риск, но не стал. Кто знает, успели ли они уйти, не заметил ли кто Риттера рядом с Марсом, не найдут ли его потом. Да и все равно машину искать, к той, на которой Марс добирался до городка, возвращаться не стоит. В такой ситуации можно и нужно воспользоваться другой машиной. Или же, наконец, признаться самому себе, что он просто-напросто не хочет вот так нелепо и скомкано расстаться и не узнать ничего о прошлом Риттера.
— Я пойду за тобой. Не верти головой, не оборачивайся, вообще забудь, что меня видел. И давай вперед, уже выход.
Риттер закивал и заулыбался:
— Стоянка направо по улице, если выходить из главных ворот, машина синяя.
Он прибавил шагу и вынырнул во все еще солнечный день. Марс выдохнул и повернул назад. Он выйдет другим способом. Ну и где же эти несносные экскурсоводы со своими отарами, когда они так нужны?
Куртку, которую можно было носить вывернутой наизнанку, Марс снова надел, как и вторую пару темных очков. Немного подождал и ненавязчиво присоединился к группе галдящих туристов, интересующихся больше возможностью подкрепиться, чем покидаемым ими замком. Неторопливо дошел с ними до ворот, но стоило только Марсу выйти, свернуть на улицу и пройти пару кварталов, как наблюдатели, если они были, могли бы заметить перемену в его поведении. Он крутил головой по сторонам, а потом и вовсе суетливо чуть ли не забежал в первый попавшийся бар, обратился к бармену с тихим вопросом, а после его жеста, с рукой на животе заторопился к скромному коридорчику, ведущему к такими же скромным дверкам со стилизованными мужской и женской фигуркой. Никаких попыток открыть и воспользоваться дверью с соответствующей фигуркой не последовало, Марс быстро и очень для такого крупного человека тихо просочился в проход, ведущий мимо категоричной надписи «Посторонним входить запрещено!». Он прошел здание насквозь, не оглядываясь и не отвечая на недоумевающие и возмущенные восклицания, звучащие ему вслед. Выйдя из служебного входа, он продолжил движение в прежнем направлении, оглядываясь по сторонам и отсчитывая количество кварталов. Повезло, даже улицу пересекать не пришлось. Он немного потоптался, осматриваясь в поисках нужной машины, но недолго – прислонившийся к дверце Риттер махнул рукой и сам сел первым. Марс поспешил к нему, скептически оценивая размеры транспорта. Машинка выглядела донельзя миниатюрной. Может быть Риттер, который пусть и был того же роста, что и Марс, но при этом намного стройнее, в такой автомобиль помещался легко, но насчет себя Марс уверен не был.
— Давай, забирайся, – весело велел ему Риттер, высунувшись из окна. Посмотрел удивленно, но, никак не прокомментировав выражение лица Марса, спрятался обратно. Из окна показалась рука, приглашающее помахала, и Марс не стал больше тянуть время. Обошел, распахнул дверь со стороны пассажирского сидения, и приготовился к долгому утрамбовыванию своего немаленького тела и не самому комфортному путешествию. Марс решил, что, если будет совсем плохо, вылезет, договорится, как им с Риттером встретиться, и пойдет вскрывать какую-нибудь машину на ближайшей тихой улочке. Но, на удивление, в машине оказалось достаточно места, чтобы и сесть с удобством, и с комфортом устроить ноги, не прижимая колени к подбородку.
Марс хмыкнул. Запустивший двигатель Риттер покосился и двинул бровями, молча спрашивая Марса о причинах такой его реакции.
— Снаружи она меньше, чем внутри.
Риттер засмеялся, и Марс на секунды почувствовал себя таким беззаботным, словно он со старым другом собирается на пикник и может не думать ни о чем сложнее выбора пива.
Все еще посмеивающийся Риттер, не убирая рук с руля, повернулся к Марсу и поинтересовался:
— Куда тебя доставить, товарищ шпион?
Вот так, прямо в лоб услышать напоминание, что он не в игры играет — Марсу стало слегка не до смеха. А то, что веселящемуся Риттеру кажется забавным, для Марса может вылиться и в срыв операции. Просто потому, что встреча со старым, считавшимся – Марс сглотнул и едва заставил себя мысленно произнести — не живущим более, другом, во время разработки не учитывалось и последствия, естественно, не просчитывались. «Ну что ж, теперь и это будет учитываться», — невесело подумал Марс, представив, как будет писать отчет, и что по этому поводу ему скажет полковник.
— Я просто в отпуске, вообще-то, – пробурчал Марс и посмотрел на Риттера очень честными глазами.
— Просто в отпуске, я понял, — мягко произнес Риттер, трогаясь, – сейчас можешь больше ничего не говорить. Так куда?
— Пока – как можно дальше отсюда и как можно быстрее, – со всей серьезностью сказал Марс, – но не привлекая внимания слишком быстрой ездой и не попадая в аварии. Может быть, я поведу?
— Я хороший водитель, – отозвался Риттер, ловко выбираясь с места и лавируя между другими машинами, – поедем в соседний городок? Я там в отеле остановился, номер за мной еще на пару дней. Я свободен и на больший срок, могу потом отвезти, куда потребуется. Устраивает?
— Да.
Марса действительно устраивало. Такой никем не ожидаемый ход может оказаться наиболее успешным и выигрышным. Поэтому он оставил пока мысли о возвращении к разработанному и утвержденному плану операции и сосредоточился на том, чтобы не попасться по глупости на какой-нибудь мелочи, вроде непристегнутого ремня безопасности.
— Погоня может быть? – предположил Риттер с восторгом в голосе, вклиниваясь между другими автомобилями на довольно загруженной для такого маленького городка узкой улочке. – Вот это будет приключение, мне даже почти хочется погоняться наперегонки…
— Нет, – рубанул Марс, прерывая опасные фантазии и безрассудные восторги Риттера, – не надо.
— А что может случиться?
— Могут и догнать, – неопределенно отозвался Марс, не желая пугать Риттера слишком уж сильно.
— Да что они могут сделать здесь? — удивился Риттер, указывая на аккуратные улочки и чинных доброжелательных горожан, мимо которых они проезжали. — Убить, что ли? – добавил он тоном, предполагающим, что такая нелепость случиться никак не может.
— Меня – не сразу, – неохотно признался Марс.
Риттер на это ничего не сказал, но восторгов более не проявлял, сосредоточился на дороге и вскоре они уже покидали городок и мчались по неширокому шоссе. Молчание в машине не было тяжелым, не тяготило Марса, да и Риттера, похоже, тоже. Начинать разговор на другую тему Марс не стал, хотя и очень хотелось, но было не время и не место, и неотрывно вместо этого следил, не мелькнет ли в зеркале заднего вида какая-либо подозрительная машина. Пока им везло, и ничего и никого подозрительного не было видно.
По обеим сторонам замелькали все более высокие здания. Само шоссе незаметно превратилось в городскую улицу. Пока Марс пытался определить, не просмотрел ли он «хвост», Риттер подкатил прямо к большому зданию отеля.
— Сейчас на стоянку, потом ко мне в номер. И тогда ты расскажешь все, что можно рассказать.

Лицо у Марсика стало такое… Риттер едва сдержался, чтобы не засмеяться. Для Марсика все так серьезно, а сам Риттер никак не мог проникнуться серьезностью ситуации. Да и то, что это оказался Марсик, именно Марсик, после стольких-то лет, было гораздо важнее, чем то, чем он там на самом деле занимается. Риттер не мог воспринимать происходящее иначе, чем невероятное головокружительное приключение, к тому же пока что безопасное. Правда, слова Марсика, даже не столько слова, сколько маленькая заминка, небольшая пауза, которую Марсик сделал, прежде чем ответить, убеждали, что безопасны только пока, и немного приглушили восторги Риттера.
Риттер встряхнул головой, сдул челку – сколько бы ни было у его прически вариантов, рано или поздно он все равно возвращался к версии с челкой, хотя ему постоянно твердили, что лезущие в глаза волосы не слишком полезны для зрения. Заехал на стоянку с табличкой «Только для постояльцев», открыл дверцу машины и кивнул Марсу:
— Пошли, пошли, не собираешься же ты сидеть здесь.
Марс не ответил и вышел из выглядящей совсем маленькой для него машины. Риттер все еще не мог поверить, что из того мелкого Марсика, с которым они когда-то играли вместе, вырастет такой шкафчик. То, что выглядящий как громила Марс оказался не так прост, каким мог бы показаться, было бодрящим и интригующим. И Риттер не собирался оставлять эту загадку без ответа.
— Веди, – хмыкнул Марс, останавливаясь перед Риттером.
— Нам туда, – указал Риттер направление, повернулся и пошел первым. Марс отстал на шаг и держался сзади как безмолвная тень. Они миновали двери, распахнутые перед ними предупредительным швейцаром, которому Риттер с улыбкой ответил на приветствие, вошли в прохладный малолюдный холл. На диванчиках и креслах располагались постояльцы, коротая время в ожидании ужина за беседами. Практически беззвучно, слышимые только в паузах разговоров, крутились лопасти вентиляторов.
— Подожди немного, я возьму ключ, – Риттер кивнул в сторону свободных диванчиков. Проводил отходящего Марса взглядом, а потом поприветствовал портье и назвал номер своих апартаментов. Портье поинтересовался, хорошо ли синьор Риттер Спорт провел время.
— Прекрасно, — ничуть не покривил душой Риттер, – у вас есть меню ресторана отеля? Хотелось бы продолжить прекрасно проводить время и заказать в номер ужин на две персоны.
— Какие-нибудь особые пожелания будут? – спросил его портье, положив перед Риттером папку с тиснением на обложке и делая пометки где-то в своих бумагах.
— Нет, наверное, — начал отвечать Риттер, но осекся. Тон у портье был какой-то не такой. И его взгляды. Он постоянно посматривал куда-то в сторону. Риттер наклонился, опираясь на сложенные на стойке руки, скосил глаза. Заметил немного, но увиденного хватило. Там оказался полускрытый бланками журнал, довольно «желтый», но в меру. Риттер узнал обложку. Еще бы не узнать, там, помимо всего прочего, было и о нем. Риттер улыбнулся еще лучезарнее, такую улыбку он специально отрабатывал и использовал для тех, кто хочет автограф или даже пообщаться. Улыбка давала понять, что Риттер счастлив такому проявлению внимания и в то же время демонстрировала, что начинать общение первым или, более того, сближаться Риттер не собирается. Он быстро заказал первые попавшиеся более-менее знакомые блюда.
— Благодарю, – сказал Риттер, возвращая папку, – я хотел бы как можно больше времени провести со старым другом, если будут звонки, прошу вас не соединять ни с кем кроме господина Д`Омиора.
— Да, конечно, – важно сказал портье и добавил, – хорошо провести время.
Риттера вновь что-то словно царапнуло, как будто в словах и действиях стоящего напротив него человека было какое-то второе дно, какая-то двусмысленность или недопонимание, которые Риттер никак не мог понять, и поэтому получалось, что говорят они и имеют в виду разное.
— Если вам понадобится что-нибудь… особое… — портье понизил голос, сделал практически незаметную паузу перед тем, как закончить фразу и замолчал, многозначительно и с намеком посмотрел на Риттера, а после на короткий миг бросил на осматривающегося Марса какой-то, как показалось Риттеру, оценивающий взгляд.
— Вряд ли, – честно начал Риттер, пытаясь прояснить ситуацию, чтобы неправильно понятое не привело в результате к каким-нибудь недоразумениям, но оборвал себя. Скользнувшая по губам портье улыбка, томно прикрытые веки, общий вид все понимающего доброго друга, готового услужить своим клиентам. А если еще учесть, на что именно в лежащем у портье журнале сделали акцент, то ситуация становилась немного яснее и намного более неловкой. Портье вновь бросил быстрый оценивающий взгляд на Марса. Риттер не удержался и тоже оглянулся, пытаясь определить, что же такого высмотрел в нем портье. Ну да, высоченный брутальный тип, выглядящий таким небрежно-уверенным, расслабленным и спокойным со своей осанкой, легкой небритостью, прищуром, засунутыми за шлевки на поясе большими пальцами, и это все при при полном игнорировании улыбок минимум трех расположившихся поблизости от него дам. Ну да, самым большим шрифтом в той статейке были набраны слова об интересах и предпочтениях Риттера и его нынешней свободе, и слова эти были подкреплены фотографиями. Ну да, он единственный остался после благотворительного выступления и куда-то сразу же унесся, а вернулся с громилой, с которым собирается ужинать вдвоем, ну да, Риттер тоже не особо реагирует на расточаемые ему улыбки готовых к знакомству дам, справедливости ради, не только дам, он равноценно никому не отдавал преимущества. Но это же не означает, что нужно делать настолько далеко идущие выводы!
Риттер сглотнул и попытался подобрать слова, чтобы объясниться, но очередная понимающая улыбочка подсказала, что все его усилия тщетны и только лишь убедят портье в истинности его мнения. Риттер мысленно махнул рукой и передумал даже пытаться прояснить ситуацию. Он сказал пару вежливых слов, забрал ключ и пошел к лифту. Марс последовал за ним. «Надо рассказать Марсику, — подумал Риттер, — посмеемся. Или не надо, кто знает, вдруг Марсик как в детстве пойдет разбираться на кулаках». Плохого о старом друге Риттер не думал, но столько лет прошло, к тому же у них еще не было времени прояснить какие-либо мировоззренческие вопросы.
Лифтер смотрел на кнопки с номерами этажей. Марс выглядел погрузившимся в размышления. Риттер переводил взгляд с одной детали оформления лифта на другую, пока, наконец, не остановился на более интересном объекте для наблюдения – разместившемся у дальней от дверей лифта стенки Марсе, расстегнувшем и затем полностью снявшем куртку, а именно на его талии и прессе. Риттер не смог удержаться от более пристального разглядывания. Судя по всему, такой результат достигался какими-то особыми упражнениями, которые было бы неплохо узнать и самому попробовать. Как оказалось, Марс такое внимание заметил:
— У меня брюки расстегнуты?
Растерявшийся от такого неожиданного полушепота рядом с ухом, Риттер клацнул челюстью:
— Нет, все в порядке.
— Ты так пристально смотрел, – чуть пожал плечами Марс,— мало ли что, вот я и подумал, что надо спросить, уточнить.
— С одеждой все в порядке, – поспешил развеять его опасения Риттер, – Марс, ты по какой-то особой системе пресс качаешь?
— Да нет, – пожал плечами Марс, – ничего особенного. Но если хочешь, покажу.
— Было бы неплохо, – пробормотал Риттер вполголоса. Внешность в его деятельности играет огромную роль, а состояние кубиков пресса лично для него имеет немаловажное значение.
Когда они добрались до нужного этажа, Марс неведомым Риттеру способом в мановение ока просочился в открытые двери лифта. Правда, сам Риттер чуть замешкался, но все равно такая демонстрация показывала, что этот тип хоть и откликался на то же имя, что и раньше, был совершенно не похож на прежнего Марсика Рощина. Это иногда смущало и постоянно вызывало жгучее любопытство. Марс, не подозревающий об этих мыслях, в расслабленной позе стоял в нескольких шагах от широко открытых дверей лифта и, безмятежно ухмыляясь, ждал Риттера.
Судя по состоянию номера, горничная в нем была и обязанности свои выполняла хорошо. Риттер предусмотрительно повесил на дверную ручку табличку «Не беспокоить».
Марс, не скрывая интереса, осматривался, вертел головой и поворачивался на одном месте на пятках.
— Эй! – спохватился Риттер, – тебе нужно еще куда-то бежать? А то я надеюсь поужинать не торопясь.
— Не волнуйся, я уйду из твоего номера и вообще из отеля до закрытия, – «успокоил» его Марс.
— Какое закрытие, ты что, все взрослые люди, приходишь и уходишь когда нужно и как удобно, – рассмеялся Риттер, – а это — мой номер, пока не нарушаю покой остальных, могу делать все, что захочу, хоть всю ночь напролет. Или ты за свою репутацию опасаешься? – добавил он, вспомнив не к месту намеки портье, и прикусил язык, искренне надеясь, что Марс не станет уточнять, какой именно урон для репутации Риттер имел в виду.
Марс неразборчиво что-то хмыкнул и продолжил смотреть по сторонам, как показалось Риттеру, пытаясь заглянуть под кресла одновременно с рассматриванием содержимого ванной комнаты.
— Ты сейчас начнешь рассказывать или захочешь подождать до ужина? – окликнул его Риттер и пояснил, – я в номер ужин заказал, скоро должны доставить.
— Можно и сразу, – протянул фразу Марс, словно думал в этот момент о чем-то еще, – Риттер, слушай, я осмотрюсь тут?
Выглядел он при этом немного смущенным. Риттер постарался сдержать улыбку. Ну еще бы Марсу смущенным не выглядеть, ведет себя так, словно ожидает нападения и по засаде в каждом углу. Риттер согласно кивнул и развел руками в приглашающем жесте. От него не убудет, а Марсу спокойнее.

То, что можно было не торопиться с уходом, было новостью приятной. Уходить все равно нужно, но так он меньше внимания привлечет.
Не то чтобы Марсу было нужно разрешение, он бы так или иначе все равно провел полный осмотр номера, но возможность не скрывать свои действия повышала продуктивность и, главное, скорость осмотра в разы. Да и чем меньше между ними недомолвок и утаиваний, тем лучше. И так на периферии сознания постоянно, с самой встречи в замковом коридоре, теснятся вопросы, на которые до сих пор нет ответов. Ответов нет по объективным причинам, но вот так, прямо в лоб, задать эти терзающие вопросы практически незнакомцу с так и не исчезнувшей привычкой сдувать с глаз челку с каждой минутой становилось все сложнее. Да и у самого Риттера есть вопросы, на которые Марс, конечно, ответит честно и с подробностями и не скажет при этом ничего лишнего. Тем более что продержаться не найденным ему осталось несколько часов, потом искать его будет бессмысленно. Но пока Марс оставался настороже и не собирался расслабляться. В холле он мог не скрывать любопытства. Пользуясь тем, что выглядит как явный чужак в таком отеле, смотрел по сторонам, без наглости и навязчивости, но намного дольше, чем мельком бросивший взгляд вежливый человек. И при этом читал по губам, что говорят окружающие и особенно персонал отеля. Разговоры велись самые обычные, с поправкой на вторжение в их размеренный и оттого скучноватый мирок нестандартного гостя. Таких разговоров обычно хватает, пока не появится что-нибудь или кто-нибудь более впечатляющий или просто более новый. Терять бдительность было рано. В такой момент удобно нападать на тех, кто зашел внутрь здания и оттого расслабившихся – неосознанная реакция на любую, хоть из одеяла, хоть из палатки, крышу как защиту.
В лифте опасность мог представлять как сам механизм, так и люди, персонал в том числе. И пространства, чтобы развернуться, было маловато. Ничего подозрительного в лифтере на первый взгляд не было, но Марс постарался добавить себе преимуществ. Снял куртку и повесил ее на руку – естественное поведение человека, который устал и хочет хоть так, сняв верхнюю одежду, приблизить вожделенный отдых. Не вызывает подозрений и способно подтолкнуть совершать ошибки – это только кажется, что из карманов перекинутой через руку куртки достать оружие сложнее, чем из надетой на плечи, ну и плотным материалом можно запросто блокировать нож.
Марс вышел первым, остановился перед лифтом так, чтобы успеть заблокировать его двери собой. Если этаж будет выглядеть подозрительным, нужно будет вырубать лифтера и или вытягивать Риттера из лифта, или наоборот, возвращаться и отправлять лифт вниз, вытаскивать Риттера через люк на крышу кабины лифта, и выбираться самому. Еще бы пообщаться с лифтером, но времени не хватит. После остановки Риттер по принятой традиции остановился, вложил в протянутую руку лифтера чаевые. Марс улыбнулся лифтеру во все зубы. Тот сглотнул и едва не промахнулся по кнопкам. Риттер не обратил на это внимания, зато на желание Марса осмотреть номер отреагировал сразу.
Осмотр номера много времени не занял. Риттер занимал не люкс, вещами администрация отеля пространство не загромождало. Тем не менее, Марс тщательно осмотрел все, периодически в случайном порядке возвращался и осматривал уже проверенные комнаты. Со стороны могло выглядеть параноидально, но Марс предпочитал выглядеть живым параноиком, чем оказаться чрезмерно доверчивым и неживым.
Риттер устроился в большом кресле, смотрел на Марса с восторженным интересом и удивлением, но молчал, никак его действия не комментировал. Долго так продолжаться, естественно, не могло, рано или поздно помещения и поводы для продолжения осмотра закончатся, закончится терпение у Риттера и начнутся вопросы с его стороны. И сам Марс тоже будет задавать вопросы, сначала дежурные вежливые о состоянии здоровья Риттера, его делах и планах на будущее. А потом неизбежно придет время вопросов старому другу о том, что было тогда, в лагере, но Марс неожиданно для себя испытывал непривычную робость и нерешительность. Но избежать этих вопросов никак не получится. Этот старый друг сидел, вертел головой вслед его перемещениям по номеру, а Марс никак не мог остановиться, подойти и прямо спросить, что же случилось тогда, отчего все эти годы он даже слышать ничего не хотел про танцы, потому что становилось тоскливо и больно, словно ныли зубы от собственного бессилия, поднималась волна раздражения на всех тех, из-за кого все и случилось, от очевидной сейчас откровенной лжи или искреннего заблуждения тех взрослых тогда людей или кто они там были и кто есть сейчас. От таких мыслей и чувств встреча потеряла львиную долю радости. Вместо восторга от осознания свершившегося чуда после того, как поверил, что перед ним действительно Риттер, Марс чувствовал нелепую, какую-то детскую обиду, причем на всех сразу и особенно почему-то на Риттера, злость и иррациональное желание, чтобы и все вокруг тоже испытали эти неприятные ощущения. Да, там, в замке, или потом, в дороге, и даже в лифте было проще и легче, чем теперь наедине, когда никуда не нужно торопиться. Марс даже не подозревал, насколько случившееся тогда для него важно до сих пор. Единственная болевая точка, слабое место, знание о котором ему удавалось сохранять в тайне от всех, даже, как Марс надеялся, от непосредственного и вышестоящего всезнающего начальства, хотя кто его знает, это начальство. А эти мысли уже возвращают к размышлениям о работе. Значит долой слабость и колебания, недостойные гражданина его страны, не время раскисать и погрязать в древних переживаниях, бессмысленных в свете открывшихся фактов, пришло время разобраться с прошлым и решать, что делать с настоящим.
Марс резко остановился напротив кресла, в котором сидел Риттер, и посмотрел на него с прищуром. Риттер ответил ему скептической улыбочкой, поднятыми вопросительно бровями и с ожиданием развел руки, приглашая к разговору, и кивком головы указал на стоящее напротив кресло.
— Что с тобой было в больнице? – едва сев, выпалил Марс и тотчас пожалел о своем не самом умном поведении. Он не собирался вываливать все прямо в лоб, не был уверен, что вот так, ва-банк, будет лучшим способом узнать правду. Возможно, не лучшим, зато самым быстрым, с элементом неожиданности, чтобы у собеседника все на лице было написано.
Риттер выглядел недоумевающим – чего-чего, а такого вопроса о делах давно минувших дней он точно не ждал.
— Лежал сначала в реанимации, потом перевели в обычную палату. Только недолго лежал, меня в другую больницу перевезли и…— он оборвал себя, поморщился, – мне не очень хочется вспоминать, – добавил он и сжал подлокотники.
— О чем? – напрягся Марс, почуяв что-то новое и, возможно, способное пояснить хоть что-нибудь. Лежать в больнице — это же такое приключение для любого пацана, похвастаться одноклассникам можно, а для взрослого просто факт биографии, почему же Риттер так реагирует.
— Да обо всем, – отмахнулся Риттер и сделал попытку сменить тему, – лучше о себе расскажи, а то ко мне никто не приходил, – добавил он с укоризной, – ничего не знаю.
Но почуявший след Марс не позволил увести тему в сторону и вновь повторил:
— О чем именно не хочется вспоминать? И как вообще ты умудрился так вляпаться? С чего это тебя понесло на те камни?
Риттер отреагировал с неожиданной для Марса яростью и силой:
— Дело прошлое, нечего ворошить и вспоминать то, что было годы назад, – он с блеском в глазах, откинулся на спинку своего кресла и сцепил пальцы в замок
Совсем как раньше, когда запрещал Марсу вмешиваться в свои собственные дела с одноотрядниками. Марс помнил, как Риттер считал, что с некоторыми проблемами надо справляться только в одиночку, а в остальных мог быть упрямым, как осел.
— Ну почему же, – ответил Марс с нарочитой небрежностью и сохраняя внешнее спокойствие, хотя кулаки ой как чесались врезать, да хоть по спинке кресла ударить со всей силы и со всей дури, – все эти годы я считал, что тебя слишком поздно привезли в больницу, что не откачали, что тебя в живых нет, а увидев, решил, что перед глазами привидение или галлюцинация.
Риттер выглядел донельзя шокированным, молча открывал и закрывал рот, не в силах найти подходящее объяснение.
— Марс, ты чего, с чего ты это взял? – наконец выдавил он беспомощно и удивленно.
— Врачи сказали, – пожал плечами Марс и, не удержавшись, добавил, — я ведь был там, у больницы. Тогда и сказали.
Они уставились друг на друга и обменивались недоумевающими взглядами, словно в чертах лица сидящего напротив надеялись прочитать скрытую от них истину, найти отгадку на загаданную им жизнью загадку.
— Ничего не понимаю, – наконец сказал огорошенный Риттер и развел руками.
— Я тоже, – откликнулся Марс.
Ярость и злость куда-то делись, оставив после себя усталость. Особо чувствительно начали ныть мышцы, скоро желудок намекнет, что неплохо бы перекусить, а голова — что надо пользоваться любой возможностью поспать, смена часовых поясов все еще давала о себе знать. Он все еще функционален и будет функционален с высоким КПД еще долго, но то, что внутри горело и поддерживало его и в более тяжелых и трудных ситуациях, угасло, подернулось пеплом. Словно вхолостую работающий мотор: шума много, толку мало.
Марс откинулся на спинку, поерзал, находя наиболее удобное положение для спины, вытянул ноги. Подумал, что будет смешно, если именно в этот момент что-то случится, а из такой позы встать и перейти к активным действиям сложнее. Но он себе позволил немного отступлений от правил, тем более что одним больше, одним меньше, даже за один только сегодняшний день. Он пододвинул поближе какую-то безделушку, чтобы, если что, швырнуть как отвлекающий маневр, и вновь посмотрел на задумчивого Риттера. Тихо, без особых эмоций сказал:
— Рассказывай. С самого начала. Попробуем разобраться, что там было: зачем такое сказали, если оно неправда. Я тоже попробую вспомнить подробности.
— В начала было слово, — с издевкой, но как-то без огонька, начал Риттер, остановился, откинулся на спинку, закрыл глаза, глубоко вздохнул, – вечером до… того утра… мы разошлись по спальням.
Он остановился, открыл глаза, посмотрел на Марса. Тот кивнул, помню, мол, здесь расхождений нет, продолжай дальше.
— Ммм… вечером было как обычно, – немного скованно и неуверенно проговорил Риттер.
Марс вновь согласно кивнул. Ничего удивительного, что за это время какие-то детали исчезли из памяти. Если будет время, можно будет попробовать что-нибудь восстановить более детально. Он еще раз кивнул. Риттер продолжил не сразу:
— Утром…
Было видно, что ему тяжело вспоминать те не самые приятные минуты, но Марс, как бы ни хотел избавить его от дурных плохих переживаний и волнений, был настроен растревожить эту давнюю рану до конца и, может быть, тогда она сможет зажить так, чтобы на душе не осталось болезненных шрамов.
– Встали как обычно, по сигналу горна, затем зарядка, завтрак, линейка…
Риттер остановился, сжался в своем кресле. Марс видел, как Риттер сжимал и разжимал пальцы, слегка раскачивался, смотрел сквозь пол куда-то в прошлое. И молчал сам. Как бы ни хотелось узнать быстрее, что же случилось, а он чуял, что подобрались они к самому важному, той причине, из-за чего они двадцать лет дружбы потеряли, он не торопил Риттера нетерпеливыми понуканиями. Сам он о той линейке не помнил ничего особенного, да и не вспоминал о ней раньше, не считал важным, гораздо ярче в памяти запечатлелось воспоминание о том, как было больно дышать после бега, и больно после новостей, и больно от того, что не успел.
Он встряхнул головой. Что же там было такого, на той линейке? Вроде она была внеплановой, в то утро они должны были только построиться, сделать зарядку и бежать на завтрак, а их собрали и толкали какие-то речи. Марс напряг память. Дежурные по столовой тоже стояли в рядах, по этому поводу многие втихомолку сокрушались, что раз дежурные тут, то накрыть они не успели и завтрак будет поздно. И еще неизвестно было, когда линейка закончится. Точно, сам Марс тогда еще досадовал, что такие непредсказуемые изменения в расписании приводят к срыву их с Риттером планов успеть до обеда не только поучаствовать в общественно-полезных делах, но и утащить в дальний форт на базу пару полезных вещей вроде коробка спичек в жестяной коробке и пары костяшек домино. Кстати, зачем они им нужны-то были? Марс уже не помнил. А тогда это казалось таким важным, он и речи лектора, вещающего на той линейке, толком и не слушал, они как белый шум для него были: пока конкретно к нему, Марсу, не обращаются, можно внимания не уделять. Он тогда вроде задумался сильно на самой линейке и некоторое время после нее, даже убрел куда-то в сторонку, поразмышлять, потом всполошился, что пропустил завтрак, помчался к столовой и там, среди никем не объясняемого переполоха и какой-то всеобщей пугливой тишины, скрывающей яростные перешептывания, в диком хаосе беспорядочных перебежек отмахивающегося от всех вопросов персонала, узнал, что случилось… то, что случилось.
— Линейка – повторил Риттер, все еще не расцепляя пальцев и не глядя на Марса, – на линейке я стоял, слушал того занудного лектора, потом… пошел пройтись до завтрака… споткнулся, поскользнулся на скользких камнях. Тот идиотский декоративный пруд никто толком не убирал, камни заросли слизью какой-то. Помню, как падал в воду, а потом помню палату и как родители рядом сидели. Из лагеря никто не приходил, даже когда я в обычной палате лежал, а я там один лежал, мне дико скучно было, пусть я там и пару дней всего пробыл.
Риттер поднял глаза и посмотрел на Марса с каким-то обвинением и требовательно, практически с вызовом. Марс не нашел ничего лучше, чем развести руками в жесте бессилия перед так сложившимися обстоятельствами. Риттер лишь скептично и горько хмыкнул и промолчал. Через минуту Марс понял, что Риттер продолжать что-либо рассказывать не собирается.
— Было что-то еще, – не то вопросительно, не то утверждающе, медленно и четко проговорил Марс, пристально смотря прямо в глаза Риттеру, – какие-то детали, подробности.
— Если и были, то их уже нет смысла ворошить, как нет смысла тебе постоянно увиливать от рассказа, во что я сегодня вмешался, чем ты вообще занимаешься, и что вообще происходит.
— Не помнишь, так и скажи, – буркнул уязвленный Марс.
Он надеялся сначала разобраться с прошлым, а потом как можно меньше рассказать Риттеру о потенциально опасном для него настоящем. Да еще Риттер сопротивляется и не дает узнать то, что нужно. Не хотелось давить на него, в другой ситуации и с кем-то другим Марс уже повышал бы степень допроса. Но это же не допрос, а тот, кто сидит и ершиться в кресле напротив, не подозреваемый, а старый друг, не бросивший его сегодня и готовый помогать и дальше. Марс к тому же чуял, что объяснение где-то совсем рядом, нюхом чуял, шестым чувством знал, что ходит вокруг да около, но совсем-совсем рядом, и надо, надо, уж раз начали, идти до конца. А Марс тут размяк от сантиментов из-за встречи и хочет не разбираться в старом деле, а нормально поприветствовать старого друга и договориться не теряться больше и, как ни сложно им теперь будет, увидеться еще хоть раз. Устроить новую встречу им надо будет обязательно, только не через еще двадцать лет, конечно.
Риттер скорчил гримасу и встал, повел плечами. Откинул со лба челку, вздернул подбородок:
— Помню — не помню, не важно, – отрезал он. – Произошло странное и неприятное недоразумение, но в результате все, как оказалось, не так уж и страшно. Мы оба здравствуем и вот, даже встретились, – добавил он, самим тоном словно подводя черту под разговором, – лучше сменим, наконец, тему. Я все еще жажду подробностей твоей, — Риттер голосом и мимикой выделил слово «твоей», — жизни.
— Я в отпуске, – напомнил ему Марс, – и все.
— В отпуске, — передразнил его Риттер, — так я тебе и поверил.
Потом улыбнулся, светло, солнечно, предлагая посмеяться вместе над его словами, как над понятной только им двоим шуткой.
– Может, мне тебя подпоить, а? Тут и бар есть. С водкой… кажется. Можно напиться в честь встречи, хотя менеджер мой вместе с тренером мне голову открутят за такое нарушение режима, – сказал он и пошел искать то, что может оказаться баром.

@темы: Риттер Спорт, Пионер!АУ, Марс, Джен, PG-13, Фанфики