Ассорти-анон
О’Райли
Название: Репетиция
Размер: мини
Пейринг/Персонажи: Чернеткин, пионервожатые
Категория: слэш
Жанр: романс
Рейтинг: PG
Краткое содержание: подготовка к проверке может быть веселой. А потом пришел заведующий.
Дисклеймер: Конфеты и марки принадлежат своим правообладателям.
Предупреждения: вбоквел к пионер!АУ, слэша как такового почти нет, одни разговоры, не бечено

Место репетиции выдавали смешки вперемешку с возмущенными воплями, взвизги настраиваемой аппаратуры и сочные комментарии в отношении всего происходящего от тренера. Творческий процесс явно был в самом разгаре.
Идиллию, грозящую перейти в вакханалию, нарушил вопрос:
- Так кому здесь без Шекспира жизнь не мила?
Результатом появления пессимистично настроенного мрачного заведующего стало практически полное воспроизведение финальной сцены «Ревизора».
- Уже не Шекспира, а Бомарше, – кисло отозвался Дирол, обнаружившийся в первом ряду. Он, правда, сразу же встал и направился к выходу – с заведующим они сегодня уже наобщались, да еще по не самым приятным темам, остаться означало нарваться на еще одну длиннейшую дискуссию о правильном представлении подведомственной ему сферы перед проверяющими и, особенно, о причине пребывания одного из пионеров в лазарете после окончания смены. Тика опять же пора было проверить, а то, не ровен час, еще что-нибудь с ним случится.
- А я настаиваю на Шекспире! – задорно возвестил со сцены выбравшийся из-за кулис Несквик, повернулся к балкону и пафосно продекламировал:
- …Что за свет в окне мелькнул?
О! То - восход! Джульетта - солнце!
Встань, солнце красное!..
Он дождался, пока Дирол скроется за дверью, сбегал за кулисы и вернулся с черепом.
- Бедный Йорик, я знал его, Горацио, - Несквик скорчил скорбную рожицу, но надолго его не хватило, и он продолжил:
- Здесь были эти губы, которые я целовал, не знаю сколько раз.
Изображавшему страстные лобзания с черепом Несквику прилетело по голове мягким реквизитом от разъяренной Аллы Театральной. Девчонки ее сдержанно поддерживали осуждающим такое издевательство шепотом, парни пытались не заржать, что удавалось им весьма и весьма плохо. Всем было весело.
Чернов позволил себе слегка поморщиться – не любил он, когда всякие посторонние запросто разгуливали по территории его лагеря. Несквика он терпел из-за его бабушки Нутеллы и того, что этого раздолбая можно было привлечь к помощи в каком либо безумном (чем безумнее, тем лучше) деле. Подумав об одном постороннем, заведующий вспомнил и о других. Он повернулся к Белкину. Понятливый Натс отрапортовал:
- Сегодня сидят дома и завтра тоже.
Хоть что-то приятное из новостей. Если присутствие Несквика можно было при случае объяснить его любовью к бабуле, то неофициальное нахождение на территории лагеря двух пятилеток, ежедневно прибегавших из деревни, оправдать сложнее.

Таких мелких, но шустрых детишек легко было не заметить, не будь они настолько рыжими и не наткнись они прямо на заведующего.
Девочка пискнула и отпрыгнула поближе к брату. Мальчишка же задиристо уставился на преградившего им путь взрослого.
- Ты кто такой, что нам идти мешаешь! – грозно поинтересовался малыш, уперев кулачки в бока и привстав на цыпочки.
- Интереснее, кто вы такие, - Чернов даже возмутиться не успел, позабавленный таким напором.
- Кузьма Белочка, – как само собой разумеющееся важно ответил парнишка и кивнул на девочку, - это моя сестра.
- Алёна, – тихо представилась девочка, теребившая незаплетенный кончик косички.
- Так ты кто такой? – настойчиво уточнил Кузьма, протягивая Чернову руку для рукопожатия.
- Эдуард Ронднуарович Чернов, заведующий лагерем «Красный Октябрь», - пожимая маленькую ладошку, представился Чернов и строго поинтересовался:
- Почему вы без присмотра?
- Так мы к Натсу, - слегка удивившись, ответил проигнорировавший тон строжащегося заведующего Кузьма, сцапал сестру за руку, помахал Чернову, – мы пошли, пока.
Чернов, отправившийся следом, выяснил, что детишки действительно обитают только у Нутеллы да Натса, который установил для них несколько правил – трогать что-либо только после разрешения, всегда сообщать, куда пошли, семечек Снику приносить не больше стакана в день. Учитывая, что кроме этих, правил больше не было, немудрено, что Белочки висли на шее Натса в прямом и переносном смыслах. Удивляясь самому себе, Чернов пофигистично махнул на них на всех рукой, профилактически прочел Белкину, а также Шишкину, за компанию, лекцию про безопасность и свалил заботу о Белочках на них двоих.

Заведующий медленно поднялся на сцену, осмотрелся.
- Напоминаю, это не посещение родителями своих детей на пару часов. Что именно вы собирались делать?
- «Ромео и Джульетту», – робко пробормотала Алла Театральная и поспешила скрыться за спинами соратниц.
- Всю пьесу? - с горечью уточнил Чернов.
- Нет, – отозвалась Оля Чайка, – только сцену на балконе. Но некоторые, – она покосилась в сторону ухмыляющегося Сника, – спорят, комментируют и не дают репетировать.
Чернов посмотрел в сторону балкона, с которого в ярости сбежала Алла. На перилах лежали букетик из искусственных розочек и стопка разномастных листов.
- И читать, естественно, по бумажке, потому что пока идет обсуждение, выучить не успеете.
- Петь, – пробормотала Тося Стратосфера и покраснела.
- Пе-е-еть, – протянул Чернов, – по-французски*. Об итальянцах. По мотивам английской пьесы. И каким, позвольте спросить, образом этот винегрет обосновать уважаемым членам проверяющей комиссии?
- Тем, что основная толпа здесь фияшники, - жизнерадостно внес свою лепту прислушивающийся к беседе Несквик.
- О, просто прекрасно. И на следующий сезон, если лагерь не закроют по результатам проверки, можно ставить в расписание занятия в хоре у всех отрядов. Потому что у вожатых внезапно появились отсутствующие на момент составления расписания на прошедший сезон голоса.
- Я просто другим занят был, – заявил широко улыбающийся Шишкин, – могу посуфлировать, могу и сам спеть.
Шишкин откашлялся и неожиданно для окружающих затянул:
– Уно-уно-ун моменто…
Белкин было протянул руку – отвесить подзатыльник, но остановился и не стал прерывать приятеля. Вместо него это сделал заведующий, старающийся не слишком откровенно возводить глаза к небу с просьбами дать сил пережить то, что творилось в лагере в последние дни.
- Мамма мия, Шишкин, мамма мия. Если нам понадобится причина для лишения должности всех работающих в лагере сотрудников и запрета на педагогическую деятельность для вожатых с соответствующей записью в справках, которые этим вожатым выдадут вместо дипломов, то, естественно, подобное издевательство над ушами слушателей будет рассмотрено одним их первых.
От вожатого к вожатому побежал шепоток «Ну вот чего он такой злой», оскорбившийся в лучших чувствах Сник пробормотал тихо, но так, что все расслышали «Вот сам бы и пел», Несквик привычно завел речь про кроликов.
Чего-чего… То изменения в личной жизни, которым стоило бы все-таки уделить еще больше внимания, то внеплановая проверка, о которой предупредили не за месяц, как обычно, а за пару дней. Чернов чувствовал себя как никогда безрассудным, безответственным и отчаянно девятнадцатилетним. По какой еще причине он мог отвесить легкий откровенно издевательский поклон в сторону зрительного зала и… повестись на такую неприкрытую провокацию.
- В мой старый сад, ланфрен-ланфра,
Лети моя голубка.
Там сны висят, ланфрен-ланфра,
На всех ветвях голубка.
Ланфрен-ланфра, лан-тати-та,
Там свеж ручей, трава густа.
Постель из ландышей пуста,
Лети в мой сад голубка.

Раф стоял за кулисами, отдыхая от роли принеси-подай, когда к ним на репетицию заявился заведующий и устроил разнос. Конфеткин выбрался на балкон, назначенный на роль балкона Джульетты, с которого убежала разъяренная выходкой Несквика Алка, некоторое время просто стоял, прикидывая, насколько правильно себя ведет, но потом решил не заморачиваться, потому что после всего, что было, где он, а где правильное поведение. А затем Чернов выкинул то, чего от него никак не ожидали, и это совсем не было похоже на последнюю перед отъездом детей дискотеку, это был не какой-то там неизвестный тип на кассете, а давно и очень близко знакомый Эдуард Ронднуарович. И если бы кто-нибудь в этот момент спросил Рафика, что он обо всем этом думает, а Раф оказался бы в состоянии говорить, то ответом были бы сплошные междометия, возможно, даже нецензурные.

Ведущие оперные театры мира не передрались бы за Чернова, даже самые затрапезные не передрались бы, но у вожатых появились мысли, а не начать ли им искать способы заполучить фотографию заведующего для помещения под подушку с целью вытаскивания, воздыхания и вновь прятанья.
Восторженную тишину нарушило уважительное «Ништяк!» от Шишкина. Свой подзатыльник он все-таки получил – за испорченный момент, как потом пояснил Белкин дернувшемуся и подскочившему на месте с перекошенным лицом Снику. Затем с балкончика свалился букетик – из-за поскользнувшегося на ровном месте Рафа. Чернов каким-то образом умудрился цветочки поймать.
- Осторожнее, – сказал он, усмехаясь, – с реквизитом, вожатый второго отряда.
Зашевелившихся и переглядывающихся заведующий пригвоздил к месту тяжелым взглядом и несколькими фразами:
- Белкин, это техника занимает половину зала, причем лучшие зрительские места. Вы технике собрались показывать свое творчество? Ваше скептическое отношение, Шишкин, известно со вчерашнего дня, не надо озвучивать его в таких выражениях ежеминутно. Пора бы определиться с тематикой, Театральная, если взялись за роль режиссёра-постановщика. Всех остальных это тоже касается. Вернусь через час. Если не будет положительной динамики, все свободны и идут драить окна в корпусах. И еще. Зайцев, немедленно верните череп в медпункт! Мне для полного счастья только нервного срыва у врача не хватало.
Вопрос о способах добычи фотографии заведующего был снят с повестки дня единогласно.

***

Верона была одним из пунктов экскурсии, балкон Джульетты как одна из достопримечательностей – тоже. Нуар вполголоса рассказывал о приметах и легендах.
- А статуя? – тихо спросил Раф.
- По легенде тот, кто дотронется до статуи Джульетты, обязательно встретит свою настоящую любовь.
Раф подошел к статуе, внимательно посмотрел на юное девичье лицо, чему-то своему улыбнулся, повернулся к Ронднуару, взял его за руку и потянул к выходу из маленького дворика.
- Не будешь? – спросил у него Ронд.
- А мне-то зачем?- кротко и вместе с тем лукаво улыбнулся Раф и, скромно опустив глаза, уточнил, - Какой там следующий пункт развлекательной программы?

*- жесточайший анахронизм, мюзикл поставлен в 2001 году.
«Формула любви», откуда «Уно-ун моменто» - 1983г., «Гардемарины, вперед» с «Ланфрен - ланфра» - 1987г.

@темы: Слэш, Ронднуар, Рафаэлло, Пионер!АУ, Несквик, PG, Фанфики